— Очистив улицы Шадизара от еще одного вора, разве мы дадим уйти мерзавцу, чтобы он снова взялся за свое? Да по нему ни один человек в мире не заплачет.

— Одним вором больше или меньше — для Шадизара это пустяк. Но он мой друг. Или он уходит свободным, или все дальнейшие переговоры будут вести наши клинки.

Гигант Бомбатта открыл рот, чтобы ответить, но Тарамис взглядом оборвала его.

— Отпусти маленького вора, — сказала она негромко.

На лице Бомбатты смешались гнев и разочарование. Он повернул коня и, пришпорив его, понесся к воинам, державшим пленника. В несколько мгновений веревки были разрезаны, и худой человек свалился прямо на камни.

— Они мне чуть все кости не поломали, — сказал он, подходя к Конану. — Слушай, чего это у вас тут полыхало, а? Да, и еще — почему мы до сих пор живы?

Вдруг его взгляд остановился на Тарамис. Лишь возглас изумления вырвался из его груди. Затем он начал как-то бестолково кланяться, все время вопросительно поглядывая на Конана и причитая.

— Мы честные люди, о ваше светлейшее высочество. Не слушайте, что вам наговорят злые языки в Шадизаре. Мы, это… мы зарабатываем на жизнь, это… как охранники караванов. Дамы за всю жизнь и финика не взяли, не заплатив. Вы должны нам поверить, ибо мы…

— Заткнись, — сказала Тарамис, — или я перечислю все твои подвиги, о которых мне известно. А теперь — проваливай отсюда.

С сомнением глядя на охрану, Малак сделал несколько неуверенных шагов к их лошадям.

— Нам нужно на время расстаться, — сказал ему Конан, — а встретимся там же, где встречались после драки в таверне «У Трех Корон». Уезжай, удачи тебе.

Последний раз взглянув на стражников, маленький человек вскочил на свою лошадь.

Когда Малак галопом скрылся из виду, все оглядываясь назад, не веря в свое чудесное освобождение, Конан повернулся к Тарамис.

— Что я должен сделать? — спросил он просто.